Вверх

Вниз

Райолинн. Новая Эпоха

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Райолинн. Новая Эпоха » Асдис - столица » Королевский суд


Королевский суд

Сообщений 1 страница 18 из 18

1

Королевский суд — процесс, исполненный пафоса и перечисления многочисленных регалий, и место, где он обычно проходит, обязано тому соответствовать. Это просторная, хорошо освещённая зала, убранство которой напоминает обычный городской суд разве что расположением столов. Пол выложен чёрной и белой мраморной плиткой в незамысловатом геометрическом орнаменте, стены украшают картины и гобелены, с потолка свисают позолоченные канделябры с множеством свечей. Королевские гербы повсюду и стражники в начищенных до блеска доспехах прилагаются.
Судейский стол, самый длинный, из тёмного дерева, располагается напротив окон, чтобы на него падал основной свет. Король, как правило, сидит по центру, в кресле с высокой резной спинкой. По обе руки от короля размещаются другие судьи, в почти таких же креслах, по три с каждой стороны. На этот стол ставят кувшины с вином и водой, чаши с фруктами, серебряные кубки, подсвечники, туда же рано или поздно попадают все документы и иные вещественные доказательства, прилагаемые к делу. По правую сторону от судей находится место писца, ведущего записи процесса.
Прямо перед столом возвышается трибуна подсудимого, к которой по необходимости его приковывают кандалами изнутри. Подсудимый остаётся стоять на протяжении всего суда. Слева и справа от трибуны имеются два простых кресла для вызова свидетелей и соучастников. Сбоку, между столом и трибуной, располагается стол обвинителя. Вдоль стен тянутся два ряда скамей для благородных господ и иных зрителей.

0

2

Игра началась…

Ничто так не привораживает толпу, не возбуждает её чувства и не переворачивает все её представления о мироустройстве и справедливости, как искусно выстроенное доказательство. Корнелиус Ландсмер был одним из тех людей, ну положим, не совсем людей, которые возводят свою речь в перл создания. Они могут обставить купца в его же торгах, свести самые достоверные сведения до обыкновенных слухов, начать бунт одной метко брошенной фразой и обратить его против своих врагов в мгновение ока. Только глухой или петый дурак мог счесть милорда Ландсмера безоружным без меча на поясе.
Таковых в зале суда сегодня было предостаточно. Почти двести лет прошло с тех пор, как он занимал одно из этих кресел с высокими спинками. Ни один из теперешних молодых тэнов или заезжих эрлов не видел его в деле; не сохранилось и свидетелей тому, как он сам стоял в этом же зале на месте подсудимого, доказывая, что он не мертвец. Абсурдное заявление для любого здравомыслящего человека, тем не менее правовой инцидент, весьма нелестное положение — из которого он вышел в своё время с достоинством. Он слыл когда-то проницательным и честным судьёй, нынче же его слава больше склонялась к ухищрённому в уловках законнику. Но практически никто не сомневался, что обвиняемый в чём-то да замешан. А иначе бы даже гениальный законник не вызывался быть обвинителем столь влиятельного и богатого человека, как Мальфрид Лекнес.
Милорд Лекнес, королевский тэн и советник, человек того положения и возраста, когда поклон своему королю становится вежливым рутинным кивком, стоял у трибуны, облокотившись на неё обеими руками. Праведный гнев, маска, которую он специально нацепил в свою защиту, периодически сменялась на его грубом лице замешательством и неуверенностью. Руки его были свободны. Поэтому он изредка барабанил пальцами по тёмному дереву и наклонялся вперёд, словно собирался броситься на судей. У стражников, впрочем, милорд Лекнес был далеко не первой заботой. Рядом с ним в кресле сидела его соучастница, несмотря на свой юный вид, вызывающая куда большие опасения. В отличие от театральных порывов милорда, одно её неосторожное движение могло стоить ей головы. Или кому-нибудь другому. Если стража будет недостаточно расторопна.
Девушка была единственной, наверное, в зале суда, к кому Корнелиус ощущал хоть какую-то симпатию. Светленькая голова со светленькими мыслями, почти ребёнок, по крайней мере на лицо, попавшая в водоворот событий, который не имеет к ней никакого отношения. Однако эта симпатия не выходила за границы разумного. В конце концов, девчушка сама выбрала такой вид заработка — стань она ткачихой, рыбачкой или даже шлюхой, едва ли бы она предстала сегодня перед королевским судом. «Ашель де Шарли. Подумать только. У доброй половины тэнов здесь имя звучит не так высокоблагородно, как у неё, но судить её нам, а не ей нас. Причудливы извороты судьбы…»
Корнелиус притворно вздохнул и отошёл от стола судей, где беседовал со знакомыми тэнами. Почти все они были в хороших с ним отношениях — намеренно вампир редко рвал связи с высокопоставленными людьми — и ненавязчивая беседа перед началом суда помогала дополнительно расположить их к себе. Но вот, кажется, собрались все, кто хотел, и пришло время начинать игру. Единственное до сих пор пустовавшее кресло Ландсмера несколько разочаровало, но не удивило.
— Милорды, миледи, добро пожаловать… Я созвал этот суд сегодня, чтобы доказать причастность Мальфрида Лекнеса, королевского тэна и советника короля Филиппа Нордэрского Смелого, да славится имя его, к убийству другого королевского тэна, моего близкого друга и честного человека, которого вы все знали и были также ему близки, Дамиана Лодингема, — Корнелиус выдержал паузу, давая возможность осознать всем тяжесть совершённого преступления, а обвиняемому сделать какую-нибудь глупость.
— Этого бесчестного мерзавца! — не сдержался вполголоса господин Лекнес, пока ещё слабо разумеющий, в какую ситуацию он угодил. По рядам пробежался неодобрительный шёпот. Все присутствующие знали Дамиана как улыбчивого и смышлёного молодого человека, которого можно было обвинить в чём угодно, только не в бесчестности.
– Я ещё не закончил, — спокойно продолжил Корнелиус. Какое прекрасное начало. — А также предоставить доказательства того, что убийство было совершено не по личным, а по политическим мотивам. Рассматриваемое нами дело — не что иное, как следствие холодного расчёта и продажности, зашедшей так далеко, что привела к смерти доверенного человека короля. Это измена, дорогие дамы и господа.

Отредактировано Корнелиус Ландсмер (01-02-2015 20:54:38)

+3

3

Начало игры
День начинался странно. Сейчас, когда Ашель пыталась припомнить, в каком порядке развивались события еще прошлой ночью и благодаря какому из них это необычное  утро она встречала в зале нордэрского суда, набитого королевской знатью, мысль в ее голове путались. Девушка невидящим взглядом осматривала помещение, которое казалось невозможно тесным из-за огромного количества народа, и машинально теребила края своей шали. Благо, руки не были закованы в цепи, хотя и по обеим сторонам от убийцы стояла стража, готовая в любой момент принудить девушку к порядочному поведению. Волчица чувствовала запахи всех этих людей, и они еще больше дурманили ее рассудок – в душном помещении пот смешивался с запахом страха, триумфа, любопытства и чего-то ещё. Человеческий страх был приторно сладким, и казался липким, почти осязаемым в душном зале королевского суда. Именно этот запах больше всего кружил голову Ашель и в тоже время давал ей успокоение – боялась она не одна. Триумф пах как-то кисло, юной Де Шарли едва он был знаком, а любопытство было с трудом уловимо в здешней духоте. Но именно за него девушка и зацепилась. Шаль сделала пару глубоких вдохов, выравнивая дыхание и с удовлетворением отметила, что комната  в ее глаза перестала походить на светотеневой каркас. Ни интерьер, ни эти люди не интересовали охотницу.  Толпа походила на единый организм, имеющий изменчивую форму и непослушные конечности, шевелящиеся не слажено и, в определенном роде, мерзко. Но разводить словоблудие, пусть даже и у себя в голове, девушке не дали – стражник грубо пихнул ее в плечо, призывая смотреть только вперед, на судей.
Признаться честно, Ашель первый раз была в таком месте и, как следствие, первый раз видела такое количество знати первого сорта. Бегло осмотрев людей в черных мантиях и одно пустое кресло среди «стульчиков»  (оно показалось девушке даже немного забавным), Ашель зацепилась взглядом еще за одну фигуру. Мужчина, среднего возраста, по одежде можно сказать – обеспечен, по прищуру глаз – ещё и хитёр. И он смотрел на неё. Удивительно, как Ашель не почувствовала этого раньше - его взгляд был тяжелым и в нём мелькало что-то незнакомое, похожее на... жалость? Девушка поёжилась, неожиданно почувствовав себе мелким лесным плотоядным, встретившим на своём пути хищника, крупнее её в несколько раз. Стражник недовольно покосился на неё, демонстративно положив руку на рукоять клинка.  Видимо, призывал к порядку. По привычке девушка едва заметно пожала плечами и снова начала искать странную фигуру в уже видоизменившемся «теле» толпы.
Долго поиски не продлились. Мужчина заговорил сам и говорил он, казалось, целую вечность. Остальные голоса в зале мгновенно смолкли. Ашель слабо разбиралась в видах выступлений, но это, похоже, было направлено на пробуждение благочестивых намерений каждого из присутствующих. От сказанных слов по коже пробежал холодок, хотя в смысловое содержание девушка не особо вслушивалась.
-к убийству другого королевского тэна, моего близкого друга и честного человека, которого вы все знали и были также ему близки, Дамиана Лодингема, —
-люди дураки – прошептала девушка одними губами, но тут же опустила глаза, почувствовав на себе чей-то цепкий и неприятный взгляд. Ашель предупредили, что в зале запрещено разговаривать вслух,  а в особенности тем, кто находится в её положении, но про себя давать комментарии сему цирку, очевидно, не возбранялось.
Девушка не хотела слушать. С огромным трудом волчица заставила себя сконцентрироваться на словах подозрительного господина. Мысли кружились в стремительном водовороте. Комната снова начинала рябить световыми бликами. Если бы охотница не сидела, она наверняка не удержалась бы на ватных ногах и свалилась бы на пол.
— Этого бесчестного мерзавца!
—Я ещё не закончил
Шаль криво ухмыльнулась, поражаясь тому, что упустила из вида знакомого человека, находящегося рядом с ней.  Он казался таким обыкновенным среди всего этого сумасшествия. И он боялся. Он мог разделить ее судьбу.
Мужчина в черном продолжал, а публика постепенно оживала. Мысль об измене родине вспенивала честную кровь  милостивых господ. Ашель ничего не оставалось, кроме как цепляться за края своей шали и смотреть на говорящего мужчину. Девушка ждала своей очереди, хотя и знала, что ей нечего сказать. Она попала на чужой праздник из-за глупости и была тут непросто нежеланной гостьей. Относительно неё всё было уже решено.

+3

4

Первый шаг — привлечение внимания публики — был сделан. Теперь все глаза смотрели на него, ожидая дальнейших разъяснений. Знать, как и судьи, понимала, что если милорд Ландсмер не сможет доказать предъявленные обвинения, то наказание, которое должен был бы понести обвиняемый, падёт на голову самого Корнелиуса. И притом падёт в прямом смысле — тринадцатью дюймами закруглённого стального полотна. Измена была одним из самых страшных грехов — перед богами, перед королём и, конечно же, перед народом. Семью изменника могли казнить вместе с ним, и хотя такое редко практиковалось, но фактически все начинали обращаться с ними так, что лучше бы они действительно были мертвы. Поэтому со следующим шагом — настраиваем аудитории на желаемый лад — нужно было быть очень осторожным.
Он мог начать с любого из своих обвинений. Но самым простым и эффективным было подвести к измене, когда не останется уже никаких сомнений в том, кто и по чьему указу лишил Дамиана жизни. Зал к тому моменту безоговорочно будет настроен против Лекнеса, и резкое обличительное слово «измена» перестанет казаться таким уж невероятным по отношению к верному мужу государства. Корнелиус рассчитал всё это заранее, как шахматную партию или военную кампанию, пока готовил бумаги и продумывал свою речь. У него на это были ночь убийства, день после неё и ещё одна ночь. Чёрные и белые плиты под ногами отдавали дешёвым символизмом. Он сделал шаг по намеченному пути:
— Милорды, эту девушку низкого происхождения, сидящую по правую руку от обвиняемого, зовут Ашель де Шарли, — вампир сделал широкий жест в сторону означенной персоны, глядя не на неё, а на присутствующих в зале. — Её застали на месте преступления, орудие убийства было найдено при ней, и своей вины она не отрицает. Но жизнь этой пропащей души ещё может послужить благой цели. Сегодня она поможет нам раскрыть настоящего убийцу и предотвратить дальнейшее предательство и кровопролитие. Прошу вас, сударыня.
На этих словах Корнелиус впервые посмотрел на неё прямо, не прикрываясь разговорами с другими судьями или иной подобной чепухой. Взгляд вышел не особо тёплый, но и не угрожающий. «Конница клопов не давит», — как говорит известная военная присказка.
— Расскажите судьям, что произошло позавчера между вами и господином Дамианом Лодингемом. С момента незаконного проникновения в замок и до момента задержания. Не упускайте ни одной подробности. Всё может быть важно.
Разумеется, ничего из этого не было важно. Но толпу нужно было развлекать по всем правилам. Пока она с жадностью будет снедать каждое сочное слово, срывающееся с уст этой глупышки, всё больше преисполняясь хлёсткого возмущения, он найдёт время, чтобы направить это возмущение в нужное русло — на Лекнеса.

+2

5

Ашель скривилась, услышав своё имя. Она видела, как мужчина ловко подстёгивает толпу и чувствовала, что человеческие эмоции уже льются через край. Такая бурлящая масса вполне могла поглотить неугодного ей субъекта, имей она на то право. Девушку всё же не покидало ощущение нереальности происходящего. Своим волчьим инстинктом Шаль понимала масштаб неприятностей, но человеческое сознание отказывалось воспринимать действительность.
Охотница вновь поймала взгляд обвинителя и сощурилась. Он не был человеком. Осознание этого простого факта свалилось на нее подобно ушату холодной воды. Удивительно, что она настолько потеряла сосредоточенность именно в тот момент, когда важна была каждая деталь. Девушка растянула губы в кривой усмешке, не отводя взгляд. Злоба всколыхнулась в ней, но тут же утихла. Ашель отпустила края шали, в которую, оказывается, вцепилась мертвой хваткой и, опираясь освободившимися руками на подлокотники кресла, встала.  В тот же момент она почувствовала напряжение стражников и их внутренний порыв удержать ее, но не обратила на это внимание. Сделав шаг вперед, к трибуне, Шаль остановилась.  Из-за деревянной стойки девушку было едва видно – сие нагромождение предназначалось людям повыше. Руки охотницы беспомощно повисли вдоль тела; волчица почувствовала слабость и лёгкое головокружение, результат ареста и допроса, но ей удалось сохранить равновесие. 
- С момента незаконного проникновения в замок и до момента задержания я убила упомянутого вами господина. – Ашель почувствовала, как дёрнулся стоящий рядом с ней человек. Его неуверенность придала сил. Девушка оглядела шестерых судей и снова зацепилась взглядом за пустое кресло. Оно почему-то выглядело почти так же комично, как и задремавший охранник у одного из входов в резиденцию в ту злополучную ночь.  Охотница мысленно перенеслась на день назад, вспоминая запах тушеных яблок, приготовленных в тот вечер во дворце. Ашель предпочитала мясные блюда, но именно аромат этого угощения говорил о богатстве находящихся здесь людей. Простолюдины не могли позволить себе редкие в этих краях фрукты. Неужели у здешних господ не хватило денег нанять более бдительную охрану?
-Я проникла в замок через южный вход, – девушка говорила негромко, но один из судей призвал толпу к тишине, а потому ее хриплый голос звучал разборчиво. –Было где-то около полуночи, так как смены караула еще не произошло. Страж спал. Покои находились на третьем этаже. По пути мне не встретились ваши люди.
Коридоры были запутанными, хотя Ашель предварительно получила карту-набросок южного крыла. Девушка старалась двигаться тихо и осторожно, на случай появление гостей, но ей никто не встретился. Если тогда это показалось неслыханной удачей, то сейчас скорее настораживало.
-Я вскрыла замок, так как дверь была заперта изнутри,  – Ашель посмотрела на обвинителя и неопределенно пожала плечами. Почему-то волчице казалось, что этот мужчина не особо-то расстроен скоропостижной кончиной своего друга. – Вышеупомянутый тэн так же спал. 
Девушка не любила оттягивать момент исполнения приговора, не разговаривала с жертвами, не наслаждалась их последними эмоциями. Но в тот вечер она застыла у кровати господина Лодингемом, поражаясь его откровенно отталкивающей и неприятной внешностью. Мгновение позже Шаль отругала себя за медлительность и без каких-либо дальнейших раздумий перерезала тэну горло.
-Я убила его, - просто сказала исполнительница. Данное признание было встречено всеобщим гулом, но мужчина, сидящий справа от пустого кресла, вновь призвал к порядку. –Я решила выбраться тем же путём, что и пришла. Далее мне встретилась не спящая охрана. Она выполнила свою работу.

+2

6

Несмотря ни на какие новомодные трактаты по судопроизводству и известным его уловкам, самым действенным и неоспоримым доказательством по-прежнему оставалось чистосердечное признание. Девушка самостоятельно вырыла себе довольно глубокую и очень ровненькую могилку, как раз на её небольшой рост. Оставалось только подсобить ей вырыть вторую.
Пока она рассказывала, как было дело — точно список покупок зачитывала — Корнелиус представил на всеобщее обозрение кинжал, которым было остановлено сердце убитого, обошёл с ним трибуны и положил на судейский стол прямо напротив Лекнеса. И если кинжал вызвал у него лишь непроизвольное движение челюстью, то следующий предмет, оказавшийся в руках вампира, заставил подсудимого сначала побагроветь, затем побледнеть и наконец бросить на Ашель такой испепеляющий взгляд, что шаль на ней чудом лишь не загорелась. Невзрачный с виду прямоугольник бумаги, вальяжно покоящийся между указательным и безымянным, между двумя вампирскими перстнями, был письмом под его, Мальфрида Лекнеса, подписью и печатью. Письмом, которое должно было отправить его на плаху, и которое эта никчёмная наёмница, как ему думалось, не потрудилась по прочтению уничтожить.
Как только девушка закончила, Корнелиус, без предисловий, развернул свой документ и начал читать. Смысл до большинства дошёл сразу. «Обстоятельства вынуждают…». «Неугодное лицо…». Цель. Оплата. Место встречи. Особые условия. Стандартный заказ в Гильдию Ассасинов. На официальных бумагах королевства её не существовало, но каждый из здесь присутствующих при всём том знал, что перед окончательным взятием контракта убийца обязан был получить всю заявленную в письме сумму. Удивительная точность сведений для несуществующей организации. А если труп уже остыл, то оплата была произведена наверняка, а если была произведена оплата, то следовательно, кто-то же её всё-таки произвёл. Одно существование этого письма, при условии его подлинности, уже доказывало причастность милорда Лекнеса к смерти тэна. По наступившей в зале неожиданной тишине можно было догадаться, что эта же мысль посетила не одного только побледневшего обвиняемого.
Корнелиус зачитал подпись, выждал несколько мгновений в абсолютной тишине и развернул бумагу лицевой стороной к девушке:
— Вам знакомо это письмо?

+1

7

У Ашель всё похолодело внутри. Письмо, которое было сожжено за несколько дней до ареста вместе с наброском резиденции и еще кое-какими менее важными деталями, сейчас находилось перед девушкой. Руки охотницы застыли  в привычном нервозном жесте, а затем бессильно повисли.
В этот миг Де Шарли не сомневалась в подставе со стороны заказчика.  Однако,  резкий запах страха, витавший в воздухе, указывал на то, что господин, разделивший с Ашель трибуну подсудимых, шокирован намного больше самой девушки.
-Это письмо мне незнакомо, - тихо, но на удивление твёрдо сказала Ашель, стараясь сфокусировать свой взгляд на судьях, а не на королевском нечеловеке. Уж с такого-то расстояний охотница точно могла сказать, представитель какой расы находился перед ней. Оборотни, как известно, не особо жаловали кровопийцев. Встретить одного из них  в качестве обвинителя в суде Северного Королевства людей было нелепостью, достойной, пожалуй, полной неудачницы и дилетантки.
-Я не знаю имя человека, который написал это письмо, и я не имею ничего общего с данной организацией, - последняя сказанная фраза действительно была правдивой. Ашель работала только на свой кошелек, промышляя довольно мелкими делишками. Крупная добыча оказалась волчице не по зубам, что сейчас и успешно доказывалось на практике.
Наёмница была уверена лишь в одном – то самое письмо не могло попасть обвинителю в руки. Оригинал (был ли он действительно оригиналом?) сгорел в печи одной из крохотных лачуг, находившейся в двух днях пути от столицы. Нельзя было восстановить то самое сожженное письмо. Бумага, которую показывал мужчина в черном кафтане, была поддельной. Безукоризненно поддельной, насколько её могла сравнивать Ашель с картинкой, сохранившейся в памяти. Значит, премногоуважаемый эрл блефовал. Другое дело, что спасти положение это уже не могло. Возможно, письмо изначально было в двух экземплярах, и заказчик забыл избавиться от второго. Возможно, тэн нарочно не собирался этого делать. Как бы там ни было, Ашель от этого было ни холодно ни жарко. В прошлую ночь она нарушила одно из главных правил наёмников - не попадаться.

+1

8

— Ну разумеется незнакомо! — не без иронии воскликнул Корнелиус и продолжил, всё так же с улыбкой на бледных губах: — Ведь не его капитан стражи обнаружил при обыске вашей комнаты в таверне, где вы остановились по приезду в столицу. Не имя убитого вами, в чём вы не так давно публично сознались, значится на этой бумаге. И конечно же вы не встречались со слугой этого человека, который передал вам набитый золотом под завязку кошель как раз перед убийством неозначенного тэна.
Он не выдал себя ни минутной задержкой, ни изменившимся выражением лица, ловко и споро подстраиваясь под ситуацию, но на самом деле внутренне Ландсмер слегка опешил. Не от наглости обвиняемой — отрицание всего и вся, связанного с их виной, в том числе отрицание только что сказанного и подтверждённого ими самими, было частой практикой в зале суда. Но то, что девушка выгораживала незнакомого ей человека, который к тому же действительно был убийцей, а не невинным ягнёнком… было для Ландсмера непонятно. Гордость, так называемая «профессиональная», всегда казалась ему из области поэтической, эфемерной, где-нибудь между рыцарской доблестью и щедрыми гномами. Можно было жить с этой гордостью как с лично придуманной эмблемой на щите, блюсти репутацию, что называется. Но умирать с этой гордостью? Что хорошего могло быть в том, чтобы провести последние несколько часов своей жизни в руках умелого палача? Да ещё и ради чужого человека. Пережить «ночь бдения» обнажённой на остроконечной пирамиде или терпеть, пока щипцами выдирают ногти, один за другим, ради эфемерного чувства? Нет, Корнелиус решительно этого не понимал.
— Не чините препоны правосудию, — жёстко покончил со своей иронией вампир. Публика получила достаточно развлечений. — Так как вы сами признали, что не являетесь членом Гильдии, следовательно, вас не сдерживают никакие формальные правила от того, чтобы говорить открыто и прямо. Более того, я бы на вашем месте счёл это священным долгом перед вашими страной и королём, которым вы, я надеюсь, всё ещё верны. Дабы разорвать порочный круг и наказать предателя королевской милости. В противном случае…
Корнелиус бросил намеренно долгий и многозначительный взгляд на судей. Некоторые понимающе кивнули, безмолвно подтверждая, что будут голосовать за пытки, если до этого дойдёт. В деле об измене столь высокопоставленного человека не было места жалости и уважения к личности низкорожденной, тем более уже признанной виновной. Для осуществления такого сценария эрлу даже не требовалось согласие всех судей, лишь четверых из шести, но почему-то он был практически уверен, что решение будет принято единогласно.
— …к вам будут применены иные методы дознания, — уверенно закончил он, поворачивая голову обратно к девушке. Весь его вид выражал сдержанную непреклонность, хорошо свидетельствующую о том, что он готов идти до конца. Всё едино он своё признание получит. — Итак… Вам знакомо это письмо?.. Да или нет?

Отредактировано Корнелиус Ландсмер (06-02-2015 01:24:52)

+1

9

Ашель не без труда выдержала взгляд обвинителя. От девушки не укрылась тень, промелькнувшая в глазах вампира, которая, однако, тут же уступила место привычной уверенности и иронии. Мужчина насмехался над ней в открытую, и толпа поддерживала его. Волчица улучила момент, когда эрл прервал с ней зрительный контакт, и с огромным облегчением прикрыла веки.  Возможность скоропостижной мучительной смерти совершенно не льстила девушке. И ключевым тут было слово «мучительной». Шаль боялась смерти так же, как боялись её все люди – ни больше ни меньше. И как все люди девушка предпочла бы скончаться  от старости во сне – и неважно, что из себя представляла незавидная жизнь наёмницы до этого момента. Как только смерть появлялась в ближайшей перспективе, все обреченные начинали отчаянно хвататься за своё существование. Охотница не являлась исключение, и, в особенности, ей не нравилось обещание эрла касательно долгих пыток.
Так что в те несколько секунд, пока обвинитель смотрел на судей, Ашель хаотично соображала. Девушка уже знала, что даже если сознается в сожжение того самого письма (и это была бы чистая правда), то вряд ли ее кто-то захочет слушать -  слишком уж был силён авторитет придворного вампира. Поэтому волчица приняла для себя единственное возможное решение.
Весь план пошел прахом, когда Ашель открыла глаза и, вновь встретившись с самодовольным взглядом обвинителя, вмиг забыла о своём намерении солгать и облегчить свою участь. Поддаваясь секундному порыву злости, наёмница почти выплюнула фразу:
-Это письмо мне незнакомо.
Девушка прищурилась и зло посмотрела на вампира.
«Вы знаете, что это правда, ваше благородие, и Вы лжете.»
К сожалению, приступа смелости хватило ненадолго. Сквозь рокот крови в ушах Ашель услышала нарастающий гул толпы. Девушка опустила глаза и потянулась подрагивающими руками к краям своей шали. Стража, почувствовав ее движение, инстинктивно напряглась и подступила к обвиняемой почти вплотную, лишая ту возможности иметь хоть какое-то личное пространство.   Волчица чувствовала, как внизу живота зарождается паника, быстро заполняя собой все тело, но ничего не могла поделать с этим гнетущим безвыходным чувством.
Через несколько невыносимых мгновений Ашель вновь подняла взгляд, продолжая пальцами теребить свой платок, и, стараясь теперь уже не смотреть на вампира, глухо сказала:
-Возможно, я ошиблась. Да, мне знакомо это письмо, - волчица надолго замолчала, будто вспоминая что-то очень важное. Когда она заговорила вновь, по толпе слушателей уже прошел недовольный шепот. –Договор был заключен между мной и господином, имя которого указано в письме.

+1

10

Упорство девушки казалось Корнелиусу досадной помехой, мелким камешком, по случайности попавшим в жернова механизма слаженного и сложного. Камешком, способным замедлить его, но никогда — застопорить. Он даже не понимал, почему она упрямится: письмо действительно существовало, она его действительно видела и читала, а вот копия это или оригинал — было уже не её делом и в суде даже не упоминалось. По существу же её признание нельзя было счесть ложью. Законная лазейка. Одна из сотен подобных. Совесть её могла быть чиста, насколько чистота вообще присуща совести наёмных убийц.
Когда она наконец, дрожа и опустив глаза, созналась, Корнелиус не испытал даже слабого торжества. Девушка была ещё слишком юна и, говоря откровенно, простовата для этих игр. Иные придворные дамы и в тринадцать уже научались управлять своими отцами и сужеными, составляя достойную конкуренцию мужчинам в закулисной борьбе. Её же к такому явно не готовили. Что само по себе не являлось недостатком. Не всем по нраву было кружиться в клубке змей.
— Можете присесть, — мягко предложил мужчина, несколько сглаживая резкость предыдущей тирады.
Он не надеялся, что Ашель немедля изменит своё мнение о нём. Просто не видел необходимости продолжать в том же тоне теперь, когда свою роль она уже сыграла, притом сыграла блестяще. Тэн к тому времени был красен от прилившей к лицу крови и раздувал ноздри на манер готовящегося к наскоку быка. Оставалось только щёлкнуть его хворостиной. Корнелиус не замедлил этого сделать:
— Прошу засвидетельствовать, — громко и отчётливо произнёс он, показывая бумагу судьям, затем писцу, по всем правилам, — что в письме указаны только два имени, одно из которых — имя убитого. Что оставляет нам не такой уж богатый выбор, если посудить…
— Он обесчестил мою дочь! — взорвался Лекнес.
Мальчишки ловко перемахнули через забор, и бык со всей дури влетел в ограду, так что она заходила ходуном от удара. По ту сторону раздался озлобленный рёв…
Корнелиус положил ладонь на ладонь и опустил руки книзу, делаясь вмиг внимательным слушателем и выражая крайнюю заинтересованность в словах собеседника.
— Я должен был, — уже тише промолвил тэн. Теперь он старался как-то исправить сказанное, наконец в большей или меньшей степени начиная осознавать, что «перекричать» обвинения не удастся и что придворные потихоньку переходят на сторону эрла. — Она была помолвлена с детства. С другим. Благородным человеком, из славной семьи, но даже его репутация не выдержала бы такого оскорбления. Это был мой долг как отца… И будущего тестя…
Внимательному глазу было заметно, как Корнелиус поглаживает витое стальное кольцо на безымянном пальце правой руки. Ребристая поверхность не имела ни скрытых тайников, ни выжженных рун, ни тем паче заложенной в него богами древней силы. Никакой магии, простая привычка. Можно было подумать, что так он успокаивает себя.
— Пошли слухи. У неё шептались за спиной. Свадьба была на грани срыва… А ведь я не хотел приводить её ко двору, это всё она… — Мальфрид вздохнул и покачал головой. Он уже почти совсем утихомирился, в каждом слове его отпечатывалась тяжесть всей правды. Между тем росла и его уверенность в собственной правоте. — Я это сделал. Ради счастья своей дочери. И кто посмеет меня обвинить? Если вы хотите судить меня за смерть этого охального безбожника, то прошу покорнейше. Но забери свои слова об измене обратно, Ландсмер, или я затолкаю их тебе в глотку. Нет никого преданнее этой стране, чем я! Я служу королю уже пятый год, и никогда меня не обвиняли в столь…
— У обвинения нет другого выхода, кроме как вызвать в свидетели Шарлотту Лекнес… — перебил его Корнелиус и, будучи сам перебитым громогласным: «Не втягивай в это мою дочь!» — всё-таки непоколебимо закончил: — …дочь обвиняемого, Мальфрида Лекнеса.

Отредактировано Корнелиус Ландсмер (06-02-2015 01:23:50)

0

11

Ашель вздохнула с облечением, ощутив под своим телом, кажущимся ватным, твердую поверхность кресла. Девушка, наконец, смогла отцепить уже побледневшие пальцы от шали и начала медленно сжимать и разжимать кисти рук, стараясь снять онемение. Постепенно в голове у наёмницы прояснилось. Зал вновь перестал кружиться перед глазам, а кровь больше не стучала в висках. Шаль, однако же, не позволила себе откинуться на спинку кресла - своей напряженной застывшей позой и цветом кожи девушка скорее походила на гипсовую статуэтку.
Обвинитель тем временем продолжал говорить. Теперь всё его внимание было сконцентрировано на тэне-заказчике. Мужчина, стоящий рядом с ней, вёл себя откровенно агрессивно. Обвиняемый почти кричал о чести и верности, так что девушке хотелось закрыть уши руками, прекратив тем самым для себя участие в этой потасовке – волчица не любила большое скопление людей (а в особенности первосортной аристократии) в одном месте.
С трудом девушка заставила себя выслушать пылкий рассказ о несчастной дочери тэна, которую якобы изнасиловал убитый. Само собой, наёмница не слышала этой истории раньше – Ашель не входила в категорию людей, интересующихся личными делами других. Принимая заказы, девушка частенько выслушивала сбивчивые, иногда явно выдуманные, байки наёмщиков, но у неё никогда не хватало терпения убеждаться в их правдивости. Шаль интересовалась скорее технической стороной вопроса, и в этом деле такая схема работы подвела ее.
Когда пламенная речь тэна закончилась вызовом свидетельницы, Де Шарли  вздохнула с облегчением. Ей порядком надоели высоконравственные разговоры. Некая Шарлотта Лекнес незамедлительно появилось в зале судебного заседания и заняла свое место перед пустым креслом короля и шестью судьями. Со своего ракурса Ашель наблюдала лицо девушки в пол-оборота. Полностью же его удалось увидеть только в те короткие мгновения, когда свидетельница развернулась к трибуне обвиняемых, бросив обеспокоенный взгляд на отца. Наверное, дочь Лекнеса можно было считать миловидной. У девушки был маленький лоб, немного вздёрнутый нос и острый подбородок. Губы свидетельница сжимала в плотную тонкую линию. Тёмно-карие миндалевидные глаза выглядели застывшими. В целом ее лицо казалось немного вытянутым к низу – возможно из-за острых сильно выраженных скул, возможно из-за чуждой аристократии худобы. Длинные волосы, заплетенные в косу,  были несколько темнее, чем у Ашель, и при нужном освящении отливали золотом. На Шарлотте хорошо сидело ее серебристое, с длинными бархатными рукавами, платье в пол, подчеркивающее талию и пышные прелести правильной женской фигуры. Шею девушки украшали какие-то цепочки, но наёмница не успела рассмотреть их.
Почему-то, глядя на эту хорошенькую аристократку, Ашель невольно вспоминала лицо убитого тэна. Впервые за всё время обвиняемая почувствовала какой-то нездоровый интерес к процессу.

0

12

Шарлотта Лекнес. Золото шло ей куда больше серебра, дворцовые интриги — больше домашней суеты, а чарующий взгляд мнимой невинности — больше радетельного беспокойства. Приторно скорбного радетельного беспокойства, надо отметить. Корнелиусу пришлось поднести перстни к губам, чтобы вовремя словить в кулак неприличную улыбку. Хороша бесовка. И дело было даже не в том, как все эти треволнения выгодно обрамляли её остроскулое лицо, а как те же треволнения соотносились с её мыслями. По большому счёту — никак. Кому было лучше знать, чем Корнелиусу, который время от времени поверхностно скользил по мыслям всех ключевых персонажей разыгрываемой сцены, следя за настроениями и намерениями? Такого он в ней не подозревал. Знал, что она скажет правду. Знал, что между женихом и отцом она отдаст предпочтение первому. Знал, что она сильнее, чем кажется. Но что под нежными лепестками за ночь отрастут такие шипы?..
Удивительные создания — женщины…
— Я понимаю, насколько это, должно быть, для вас трудно, — решил подыграть эрл, — но все мы только хотим услышать правду. И единственная, кто может пролить свет на сложившуюся ситуацию, это вы. Прошу вас, ради благополучия королевского двора, скажите, правдивы ли слова о бесчестном поведении милорда Лодингема?
— Нет.
Бесподобно. Тихий голос, плотно сжатые губы, заламываемые руки — всё как по учебнику. Она продолжила говорить, переждав волну ошеломления, прокатившуюся по рядам, позволяя ей окатить самые дальние места, удариться об углы и развернуться обратно, сбавляя эмоциональную мощь. Ей не были известны эти приёмы, её никто и никогда этому не учил — Ландсмер был уверен — но интуитивно она всё делала правильно. Вампир ещё успел подумать, что будь его внучки и правнучки настолько одарёнными самородками, то он бы всерьёз озаботился тем, чтобы выдать их за северных соседей. Желательно за самых дальних.
Закончилось всё классически — слёзными заверениями в том, что она не знала о планах отца, а если бы знала, то обязательно бы отговорила его. И что любопытно — она, как и Ашель, не обманывала по сути своей. Лодингем действительно не прикасался к ней. Они мило беседовали, она использовала свои женские ужимки, он краснел как мальчишка, но дальше этих ни к чему не обязывающих «коридорных» разговоров никто из них не заходил. И если Лодингем и рассчитывал на нечто большее, то Шарлотта, в итоге, просто играла с ним. Защита Лекнеса была разбита в пух и прах.
Один из стражников предложил ей локоть и вывел, едва держащуюся на ногах, из зала суда под гул исходящей негодованием толпы. Теперь убийцу могло спасти только чудо.
Заступись она за отца, соври под присягой, которая была лишь словом перед земными судиями и обитающими в иных вселенских пластах богами — и его ещё могли бы оправдать. Но честность в данном случае, как ни странно, стоила больше. Её брак был под вопросом задолго до этой мелкой интрижки с королевским тэном. С этого же момента он становился нерушим как кремень. Жених теперь, без всякого сомнения, добьётся опеки над дочерью изменника любой ценой. И если земли рода Лекнесов так или иначе возвращались королевству, то их немалое состояние, нажитое за годы верной службы… ну, как минимум, на одну богатейшую невесту Севера только что стало больше.

0

13

Ашель внимательно слушала сбивчивый рассказ свидетельницы, хотя понимала, что всё это не имеет к ней никого отношения. Волчице почему-то были любопытны показания девушки против своего отца. Загнал ли её придворный вампир в такую же ситуацию, как и непутёвую наёмницу, или же просто аристократка не любила своего родителя? Второму варианту Шаль нисколько бы не удивилась.  Девушка на своём примере знала, что отношения с семьё не всегда складываются хорошо.  Однако, первое предположение было куда более реалистичным. Обвинитель казался Де Шарли скользким и расчетливым типом, который мог подставить кого угодно.
Краем глаза девушка наблюдала за лицом разоблаченного тэна. Мужчина, горькое удивление которого постепенно сменялось отрешенностью, уже знал свою судьбу. К слову, ее же предстояло разделить и Ашель. Наёмница слышала, что из Нордэрских  темниц нет выхода, в особенности для тех, кто попал туда, работая один. Значит, бежать нужно было до того, как решетки захлопнутся за спиной. Девушка подумала, что наилучший момент, чтобы улизнуть, будет после окончание судебного процесса. Но когда один из стражей отошел от Ашель с целью проводить  плачущую Шарлотту из зала,  девушка пересмотрела свои планы.
Из-за большого количества народа, собравшего поглазеть на скандальное заседание, одно из больших окон пришлось приоткрыть. Наверное, только благодаря этому в душном помещении никто не задохнулся до сих пор. Желающих остаться взаперти  без притоков свежего воздуха не было, а потому открытому окну сначала не придали значение, а потом  про него и вовсе забыли.
Именно этим путём и решила воспользоваться волчица. По пути сюда девушка отметила, что суда находится на втором этаже. Ловкость и сила оборотня могли позволить Ашель без вреда для себя спрыгнуть с такой высоты, но под окном могла быть стража. Охрана была и в самом зале суда.
Улучив момент, охотница сильно толкнула стоящего рядом стражника. Мужчина, не ожидавший от маленькой девушки такого напора, отступил назад.  Ашель, поблагодарив всех богов за то, что на ней не было кандалов, ринулась к открытому окну. Девушка прекрасно понимала, что второго шанса на побег  у нее не будет. Действовать нужно было быстро и в тоже время осторожно. Люди, не обладавшие быстротой реакции по своей природе, будто онемели. Стражник, провожавший свидетельницу из зала, уже спешил к беглянке, но Ашель знала, что ему не успеть. Опасение вызывал только вампир, чья реакции нисколько не уступала быстроте вервольфов. Однако, подумать об этом попросту не было времени. Девушка легко перекинула ноги через подоконник, и на какое-то мгновение замерла. До земли было даже меньше, чем изначально предполагалось.  Не глядя назад, Шаль спрыгнула вниз.

0

14

Корнелиус знал о том, что должно было произойти, за несколько мгновений до того, собственно, как всё случилось. Он недаром вполсилы посматривал за переливающейся росписью намерений и настроений на чужих умах. При желании он мог бы остановить беглянку, если бы сделал равноценное усилие. Но прежде чем бросаться выполнять не свою работу, он очень быстро и трезво оценил последствия. И решил, что такого желания не испытывает. С одной стороны, конечно, если её поймают во второй раз, уже спустя какое-то время после судебного процесса, то могут допросить и в обход повторного заседания. Тогда, кто бы ни был этим гипотетическим дознавателем, ему станет известна правда о втором письме. Попади эти сведения к королю — и ему, Корнелиусу, придётся ой как несладко. С другой стороны…
С другой стороны, тот же самый вопрос король мог задать этой де Шарли лично, через надёжные прутья решётки, и её побег очень кстати исключал такую неприятственную возможность. Кроме того — а сейчас это было чуть ли не самой главной задачей — праведный гнев двора, разливающийся до сих пор как река в половодье, после сего должен был устремиться по одному руслу и с удвоенной силой. Не было в истории правосудия ничего более желанного толпой, чем убийство одного за грехи всех. Трёх разбойников за всю шайку, одного чернокнижника за весь культ, один виноградник за все массовые отравления вином. Дело с виноградником Корнелиус любил особенной любовью.
Итого, подсчитав в уме вероятные выгоды, он не стал проявлять особого рвения при попытке задержать соучастницу. Попытку сию он, разумеется, всё же совершил, чтобы не выглядеть совсем уж безразличным к происходящему. Дабы не быть обвинённым в тайном умысле, он даже слегка обжёг руку, протянутую за кончиком ускользающей шали. Потом его нерасторопность можно будет списать на отсутствие боевой подготовки и прочих прелестей военной службы. Прижимая правую руку к груди и с шипением втянув воздух сквозь зубы, он отступил от окна, куда тут же чуть не вывалился подоспевший стражник.
— Ведьма! — в сердцах сплюнул он и занялся типичным для стражников делом при чрезвычайных ситуациях: предался малоэффективной беготне и важным перекрикиваниям с другими стражниками. Присутствовавшие в зале отставали от него ненамного.
Вампир же отступил в тёмный угол, к одному из незажжённых канделябров, подальше от поднявшейся суматохи. Первым оказавшимся подле Ландсмера был Волчонок. Мальчишка провёл весь суд на ногах, потому как места на скамье ему не полагалось, но он к такому был привычен. Волчонок осмотрел обожженную кисть и помог Корнелиусу снять кольца: хоть это и было мучительно больно, но зато они не срастутся с вампирской кожей, когда она начнёт заживать. А учитывая безупречную частоту питания милорда и общее количество прожитых лет, это должно было произойти достаточно споро…
— Вот девчонка учудила, да, господин? — с нескрываемым возбуждением проронил служка, ссыпая украшения в бархатный мешочек и пряча за пазуху. Ландсмеру неожиданно пришло в голову, что тот мог учуять собрата. Хотя парфюм, меха и дорогие ткани и притупляли его чутьё здесь, среди разряженного королевского двора, но всё же…
— Рано радуешься, — вполголоса прицыкнул на служку вампир, глядя поверх него на подсудимого. — Ей ещё предстоит как-то преодолеть стену. И миновать городскую черту. Не удивлюсь, если после такого фокуса её просто прикончат на улице, без суда и следствия…
— Милорд Ландсмер, вы в порядке? — спросил подошедший вторым судья. Стоявшие у него за спиной чёрные мантии выражали схожий интерес, но делегата выдвинули вперёд одного не без причины. Мало ли как вампиры, даже уравновешенные и облагороженные статусом, реагируют на боль…
— Да, да, всё нормально, — поспешил заверить их Ландсмер, улыбнувшись одними губами. С Лекнесом нужно было кончать. — Я смогу продолжать… Когда немного приду в себя. Давайте отложим заседание до обеда…

Отредактировано Корнелиус Ландсмер (08-02-2015 18:53:50)

0

15

Ашель мягко приземлилась на промерзшую осеннюю землю. Холодный северный воздух тут же обжег легкие – в зале суда было значительное теплее. Девушка едва ли успела подумать о том, когда на улице успело так похолодать. Ноги несли волчицу вдоль стены королевской резиденции. Шаль не сомневалась, что за ней уже начали погоню. Во дворце было слишком много стражи, чтобы кому-то удалось уйти от нее незамеченной. Не то чтобы Ашель верила в боевые таланты этих ребят, но и недооценивать она их тоже опасалась.  Времени на раздумья особо  не было, так что приходилось соображать на бегу.
Вдалеке послышались топот множества ног и крики. Ашель уже было запаниковала, но тут на глаза девушке попалась огромная куча мусора у стены. Очевидно, мастера совсем недавно закончили починку одного из балконов на втором этаже – здесь были и деревянные козлы, с помощью которых люди с легкостью забиралась на почти трёхметровую высоту, и куча сена (для безопасности, очевидно), и какие-то немыслимые инструменты, известные разве что самим рабочим. Прятаться за таким нагромождением было бы довольно глупой идей. У девушки были другие планы. Резко остановившись, она пнула ведро с чем-то вроде краски, то опрокинулось, и вязкая жижа растеклась по сену. Вскоре на земле оказались и другие инструменты. Раскидать сено для пущего беспорядка было бы неплохо, но на это времени уже не было. Ашель навалилась на козлы, так что деревянная конструкция сначала перекосилась, а после и вовсе рухнула. Волчица, быстро осмотрев свою работу, поспешила скрыться за углом здания.
Силы, пусть и не совсем человеческие, покидали её. Девушка уже больше суток толком ничего не ела, находилась в ситуации  крайнего морального истощения, да еще к тому же выдохлась от бега. Ее небольшой трюк давал небольшую надежду, но в случае неудачи Ашель была обречена. Превратиться, к сожалению, не было времени, да и волк был бы слишком заметен в королевском саду.
Стража не заставила себя долго ждать.  Мужчины остановились у кучи мусора и начал злобно гоготать. От их хохота у волчицы всё похолодело внутри – не хотела бы она попасть им в руки.
-Вот ты где, крошка. Выходи, мы не сделаем больно,
-Да-да, не сделаем. Говорят, казнённые на гильотине совсем не чувствуют боли.
Довольный своей штукой, стражник залился новым приступом безудержного смеха. Его товарищи эхом повторили за ним. Всё это время парни продолжали неспешно копаться в сене, смакуя каждый момент поимки преступницы.
Сама же девушка тем временем была уже далеко. Ашель решила найти подходящее место для укрытия – сейчас из замка не было шансов уйти незамеченной. При этом волчица не хотела загнать себя тем самым в закрытое пространство, где её наверняка поймали бы. Уставшая и обессиленная, девушка наконец прислонилась к стене и осмотрелась. В глаза почему-то бросалась крыша одного из невысоких подсобных сооружений.

0

16

Поникшие плечи и голова. Упирающийся в переклад трибуны взгляд. Негромкие безэмоциональные ответы. Мальфрид Лекнес, человек, прошедший за один день путь от важничающего по любому поводу и излишне самоуверенного советника самого Филиппа Смелого до разбитого и утопающего в уничижении предателя и убийцы, вновь оказался перед столом судей для финального раунда. От вида почти поверженного человека, пусть не пронзённого топором, но уничтоженного морально, Корнелиус испытывал определённый подъём. Который он потом пускал в дело, завлекая аудиторию в свою игру и подтасовывая факты.
Судебный процесс, прерванный было непредвиденным обстоятельством в виде особой прыткости одной из обвиняемых, продолжился после обеда. Лекнес есть отказался — об этом Корнелиус узнал от служек. Остальные были сыты и рады послушать, что там обвинитель порасскажет на этот раз. Корнелиус перемещался по залу, меряя шаги шахматными клетками и прибегая то к «белым» сведениям, то к «чёрным». Правда ложилась в основу полуправды, а та в свою очередь становилась идеально подправленной ложью. Корнелиус зачитывал переписку подсудимого, рассказывал про его связи с легенирскими купцами и аристократами, даже приводил в пример его расходную книгу, где, как он утверждал, «черным по белому написана история предательства этого человека». По сути, ничего такого особенного в этих записях не было — со времён Второй Войны практически каждый тэн или эрл приторговывал на стороне. Если не товаром, так сведениями. Если не сведениями, так хотя бы слухами. Но Корнелиус умело обставлял всё так, что проступки обвиняемого выглядели ужасным грехом перед королевством, его казной, терпящей убытки, королём, доверие которого он не оправдал, и, конечно же, перед богами. Ведь он присягал в верности простому человеку, пускай и в короне, а в свидетели призывал существ высших планов. Следовательно, провинился перед обоими.
Самый смак, как говорится, знать прочувствовала, когда Корнелиус дошёл до переписки с предполагаемым легенирским союзником пресловутого тэна. В письмах они говорили о псарне Лекнеса, о том, что некоторые псы болеют чаще других, что в какой-то день пришлось бросить им целую оленью тушу, лишь для того, чтобы только они успокоились, что участились случаи неповиновения и беспричинной агрессии. Тогда ответ из края полей и виноградников был краток: «Для спасения всей своры иногда приходится забивать самого громко тявкающего». Корнелиус разложил эти письма перед судьями по хронологии и привязал каждое из них к какому-то определённому событию при дворе короля. Где под видом разговоров о собаках и псарях изменник посвящал своего легенирского сторонника в должные оставаться тайной для других государственные дела. Последнее письмо из Легенира, с не сломанной зелёной восковой печатью, вскрыли прямо в зале суда. В нём значилась только одна фраза: «Ты поступил правильно, надеюсь, этот скромный подарок утешит твою скорбь по той мешавшей спать по ночам шавке». Последним жестом Корнелиус представил на суд зрителей кошель, принесённый гонцом вчера вечером вместе с письмом, битком набитый золотом, которого хватало не только для того, чтобы купить всю псарню целиком, но ещё оставалось на маленький домик где-нибудь в бескрайних зелёных полях, согреваемых южным солнышком… Завязки кошеля были стянуты неплотно и при ударе о тёмное дерево стола несколько жёлтых кругляшей вывалилось и со звоном покатилось по полу. Один из них ударился о носок сапога Мальфрида. Подсудимый даже не обратил внимания. Ему было уже всё равно.
Корнелиус поклонился королю, который всё же решил почтить своим присутствием второе заседание, и замер в ожидании решения судей.

Отредактировано Корнелиус Ландсмер (09-02-2015 01:52:31)

0

17

Король сдержанно поприветствовал Корнелиуса коротким кивком и нетерпеливым жестом собрал до сих пор сохраняющих бесстрастный вид судей вокруг себя. Из-за широкого королевского плеча в горностаевой мантии был едва заметен еще один участник разговора - тихий и очень скромный Руди Хенриксон, Тайный Советник, без которого не обходилось ни одно дело об государственных изменах и предательстве короны. Если и был во всем Нордэре человек, который преследовал изменников еще яростнее, чем Его Величество, то это мог быть только “Тихоня” Руди и организованная им мрачная Тайная Канцелярия.

Филиппа посвятили в детали довольно простого на первый взгляд процесса, чем оставили его в некотором, достаточно заметном притихшим знатным зрителям, изумлении.

Принципиально, участь гнусного изменника была уже предрешена. Публичное наказание кнутом, после которого сложно было выжить даже молодым и сильным, и последующая казнь королевского тэна через отсечение головы. Кто-нибудь прозорливый уже наверняка отдал команду мастерить по случаю королевского суда высокий эшафот и украшать главную площадь флагами и гирляндами. А не менее прозорливые мелкие торговцы снедью уже спешили пополнить свои лотки, предвкушая баснословные прибыли.

Однако... детали процесса настораживали и требовали проявить к себе повышенное внимание.
Король любил знать причины событий. А когда причины казались ему неубедительными, то требовал провести дополнительное расследование, которое могло затянуться и на годы… что для изменника было бы слишком роскошным подарком.
И если одну из главных непонятных на первый взгляд причин, отчего жуткая Гильдия Убийц похожа на сельских недотеп с базара, Тайный Советник ему пояснил еще в тот момент, когда Филипп вместе с ним только входил в зал Суда, то было совсем неясно другое.

Кто обманул не самого хитроумного Мальфрида Лекнеса, королевского советника по  вопросам дорожного строительства, заставив того поверить, что его дочь обесчестили, и совершить глупость?
По мнению нахмурившегося и медленно пощипывающего бороду Филиппа выходил довольно очевидный преступный сговор, с некоей, загадочной пока, целью. Деньги? Власть и влияние? Тонкая игра интриганов?   
 
Дочь Мальфрида, прелестную Шарлотту Лекнес, неумолимая Тайная Канцелярия безусловно возьмет в оборот - семьи изменников подвергались тщательнейшей проверке, так как это позволяло вскрывать длинные цепочки опасных заговоров и преступлений. Однако, зная об этом, она все равно свидетельствовала против отца, хотя была способна оправдать его. Что подталкивало короля заключить, что дочь расчетливо опирается на кого-то, кто поддержит ее в такой тяжелой ситуации, так как в верноподданнические чувства юной девицы Филипп не верил.

И этот “кто-то”, спланировавший убийство молодого, но уже весьма целеустремленного и преданного Дамиана Лодингема, с помощью рук советника Лекнеса, мог быть в курсе или просто подозревать то, что Лекнес был изменником.
Что сразу наводило на мысли о соучастии в измене и было куда более важным, чем убийство и экономические преступления обвиняемого.
Руди тихонько прикоснулся к плечу короля, давая условленный знак, что поручение выполнено. Шарлотту уже взяли под стражу и ее ждал непростой разговор с пристрастием.

Приговор можно было оглашать. Судьи вновь расселись по местам и гулкий Зал Суда мертво затих в ожидании воли грозного монарха.

Филипп медленно поднялся с кресла, так же медленно и внушительно извлек из ножен свой, сверкающий в свете десятков факелов и сотен свечей, длинный меч, олицетворяющий правосудие, и резко, непререкаемо властным голосом вбивая своего бывшего советника в пучину отчаяния, произнес:

- Мальфрид Лекнес из рода Лекнесов признается виновным перед королевством Нордэр и королем Филиппом Нордэрским в измене. Он лишается дарованных ему титулов, земель и привилегий, будет закован в цепи и заключен под стражу, вскоре будет публично бит кнутом и после казнен через отсечение головы.

Филипп выждал несколько ударов сердца и закончил, вогнав с лязгом меч обратно в ножны.

- Приговор окончательный. Предательство священной земли Нордэра и короля - непростительно.

+1

18

У Корнелиуса были все основания пойти и открыть сейчас бутылочку старинного вина, сделать себе исключительно стоящий подарок или просто отдохнуть в кресле у камина. Ну или хотя бы улыбнуться. Но этот спектакль был не из дешёвых, зрители не из плебса, а занавес ещё далеко не опущен. Поэтому он продолжил играть свою роль, выказывая ровно столько торжества, сколько пристало испытывать добропорядочному обвинителю, постоявшему за справедливость. И пострадавшему за неё же, кстати.
Некоторые подходили и пожимали ему руку — ту, что не была обожжена солнцем. Знакомые эрлы и тэны, которым была небезразлична судьба Нордэра, или судьба самого Корнелиуса, или они использовали возможность, чтобы выразить ему своё расположение. Но был среди них один человек, для которого вся эта ситуация выглядела в особо выгодном свете. Этого человека звали Таддеус Баллстад — ещё один королевский советник — и он был никак не связан с произошедшим, кроме того, что из-за него оно всё началось.
Корнелиус Ландсмер умел делать ставки на долгосрочные перспективы. Когда Таддеус полгода назад на пиру рассказал о том, как его достали наглые выходки Лекнеса, его нахрапистость в делах, требующих осторожности, и нежелание уступить в том, в чём он, по мнению Таддеуса, ничего не понимал, то есть в советах королю, Корнелиус не стал ничего предпринимать. Но он принял к сведению. И когда пару месяцев назад он одним из первых, своими собственными методами, узнал, что король выбрал доверенных людей для тайной подготовки войны с Легениром, он уже знал, как попасть в их число.
Первым делом он прибыл ко двору, оправдывая своё присутствие личными делами, и между делом намекнул Таддеусу, что решит его проблему с надоедливым соперником за королевское внимание и казну. В свою очередь его интересовало, что молодой Лодингем, нынешний королевский посол, много чем обязан Его Величеству и мало что по этому поводу предпринимает. Обычный обмен сплетнями с виду, это была самая что ни на есть меркантильнейшая сделка.
Некоторое время Корнелиус жил при дворе, не привлекая к себе особого внимания, выпивая со знакомыми тэнами и разрешая дела помельче. Чтобы его приезд не был так уж сильно связан с последующими событиями. Потому что спустя какое-то время он начал потихоньку сводить с ума намеченную жертву, того, кто был теперь уже благополучно осуждён и будет вскоре казнён, Мальфрида Лекнеса. Каждый раз, когда он его видел — в трапезной, на прогулке, в коридорах — он внушал ему беспокойные мысли о дочери. Что было не так уж сложно, поскольку последняя вела себя довольно игриво по отношению ко всем, включая, к его несчастью, пресловутого Дамиана. Её брак оказался в таком шатком положении из-за неё самой, она же, видя это, нисколько не поумерила пыл своих забав. Отец её, как и любой отец, вряд ли был способен это увидеть, и Корнелиус, естественно, только усиливал его подсознательное представление о Шарлотте как о святой невинности. Он намеренно внушал ему мысль посетить храмовую пристройку или какой-нибудь балкончик именно в тот момент, когда там были Лодингем с его дочуркой. На развитие столь сильной паранойи ушло время. Но результат того стоил. Будучи уверенным в осквернении священного таинства помолвки, Мальфрид не мог просто вызвать прелюбодея на дуэль, не иначе как предав этот факт огласке. Тем самым порушив окончательно планы на счастливый брак своей дочери. И он решился на отчаянный шаг. Не без незримой помощи некоего манипулятора.
Мальфрид сочинил письмо в Гильдию Ассассинов. По всем правилам, надеясь на нерушимое правило всех членов Гильдии не выдавать имя заказчика. Первое письмо Корнелиус просто перехватил и прикарманил себе, чтобы потом использовать как доказательство в суде. Шли дни, из Гильдии не было никак вестей, а в бушующем от ярости мозгу Мальфрида лодке благоразумия негде было пристать. И он дрожащей рукой решился на второе письмо. Которое также не дошло до своего адресата, зато было переправлено в руки малоизвестной преступницы и безгильдийной убийцы, Ашель де Шарли, которая отчаянно нуждалась в деньгах. Что позволило её совести ненадолго умолкнуть, дабы принять контракт, выдав себя за одну из ассассинок. Таким образом был обеспечен неминуемый провал её миссии, которая до определённого момента шла замечательно и легко, нетрудно догадаться под чьим присмотром… Будь стражники на самом деле такими идиотами, какими они по случаю оказались выставленными в этом деле, королевская казна была бы расхищена ещё столетия назад.
Что касается Корнелиуса… Его даже при большом желании не могли выставить причастным ни к одному из многочисленных ходов в вышеописанной партии. Даже подвыпившие стражники, уснувшие на посту, были не его виной, а служанки, которой заплатила неверная жена мелкого тэна, возжелавшая именно в эту ночь метнуться в город к своему любовнику. Позднее она даже не поймёт, чем эта ночь была так особенна, хотя в тот момент она была абсолютно уверена, что всё именно так… «Идеальное убийство» ассассинов и рядом не стояло с тем, что он только что провернул.
Баллстад кивнул и удалился, а на его смену подошёл новый доброжелатель с протянутой рукой. Можно было не сомневаться, что как только король поднимет вопрос о назначении нового посла, за вампира замолвят словечко. А пока…
«Выжидай».

+2


Вы здесь » Райолинн. Новая Эпоха » Асдис - столица » Королевский суд


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC